Минута позора

Бывают минуты славы, а бывают минуты позора.

Это случилось в те стародавние времена, когда мы все были молоды, стройны , горячи и беззаботны, работали в одной замечательной компании по производству спецодежды, готовили корпоративные обеды (это когда за каждым был закреплен определенный день недели, ему выдавалась  полковая касса и он обязался на эту сумму накормить всю команду «Рога и копыта». Лично мой вариант был: сосиски, гречневая каша и кабачковая икра). Тогда мы жили бурно, весело и почти дружно. Разогревали еду в аэрогриле, а по праздникам запекали курёныша, аромат которого вызывал слезы бессильной злобы работников соседнего немецкого офиса, которым запрещалось есть на территории самого офиса. Именно о тех временах мы вспоминаем с наворачивающейся слезой.

Так вот, сама трудовая деятельность проистекала в большом и светлом кабинете, где никто не мешал нам обсуждать самые животрепещущие и сильно волнующие нас вопросы. А в соседнем кабинете жили игрушечники, они же менеджеры по продажам игрушек, всякие симпатичные и несимпатичные парни. Иногда мы покупали у них паззлы и развивающие игры. К нашей волоокой Юляше они подкатывали сразу и по очереди на совместных перекурах. Через какое-то время менеджеров переселили в другой кабинет в конце коридора, а в этот поселился сам начальник игрушечников, добропорядочный еврейский мужчина. Но к нашей жизни это не имело никакого отношения, она текла своим чередом. Начальника игрушечников мы стали опознавать в коридоре по взглядам  ужаса, ненависти и брезгливости в глазах, когда он видел нашу разбитную шайку. Что, в свою очередь, вызывало у нас недоумение.

Гром грянул средь бела рабочего дня. Начальник игрушечников заявился в наш вертеп, и выстрелил в нас своей возмущенной речью о нашем безобразном поведении. «Доколе?…я буду жаловаться вашему начальнику… работать невозможно…» — это обрывки фраз из пламенной речи, суть которой мы не очень поняли, но жопами распознали, что какая-то неведомая угроза нависла над нашим беззаботным существованием. Поэтому к концу речи только одна из нас четверых, отважная Юляша, осталась у входа. Потому что это был ее стол, и ретироваться ей было некуда, а мы, как подлые трусы и дезертиры, тихо расползлись по углам. Позже, конечно, Юляша сказала, что мы повели себя как гниды. Не увидев понимания, начальник игрушечников ушел, и явился к нам повторно уже с нашим дорогим и любимым начальником Андреем Николаевичем.

К этому моменту мы уже знали, в чем повинны. Потому что провели расследование, которое установило следующую картину: наше помещение было большим, с хорошей акустикой. А кабинет игрушечников, а в дальнейшем, их директора — маленьким. И соединялись наши помещения хлипкой розеткой, через которую волей-неволей в маленьком кабинете слышалось все, о чем хотели бы знать мужчины, но боялись спросить. Возможно, некоторым из них неприкрытая правда нанесла глубокие душевные травмы. Видимо, производительность труда менеджеров резко упала, поэтому в кабинет и въехал сам начальник. А мы, в свою очередь, обнаружив такую непёрку, с ужасом припомнили дискуссии и дебаты за последнюю неделю: обзор интимных стрижек, оргазм во сне и прочие пикантные интересности. С другой стороны, мы оправдали себя неведением отсутствия интимности разговоров.

Поэтому жалкие нравоучения Андрея Николаевича наши наглые рожи вообще не тронули. Потому что он стеснялся нас ругать, а затрагивать такую зыбкую субстанцию, как нравственность, против нашего молодого, но уже матерого цинизма, не имел никаких моральных сил. Мы не верили в искренность его начальственного гнева. Вот воровство, нарушение трудовой дисциплины и саботаж его волновал, а наша нравственность — нет.

В результате, жизнь потекла как прежде, но в особо интимных темах голоса таки понижали.

Минута позора: 2 комментария

  1. Думаю-таки, что это была минута позора для начальника игрушечников, ибо нефиг подслушивать!)))))

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Это не спам.
сделано dimoning.ru