Последний из Магикян. Сиквел.

ArmjaninТакие небольшие зарисовки из жизни армянской диаспоры. Недавно шел сериал «Последний из Магикян» про армянского папу, у которого рождаются только девочки. Тем не менее у них все хорошо, они живут в Москве в трехкомнатной квартире, у папы свой малый бизнес «мойка -шиномонтаж — ремонт». А наши герои, трудовые мигранты, понаехавшие в Петербург из солнечной Армении, живут в съемных квартирах, а то и вовсе не в квартирах.

Герой № 1. Мужчина уже немолодой, но полный оптимизма и тестостерона, снимал комнату в коммуналке, честно трудился и регулярно отправлял заработанную копейку на историческую родину, где проживали его супруга с великовозрастной дочерью. В России, стране одиноких женщин, Гурген очень быстро нашел утешение. Темпераментная блондинка Ольга, не имеющая никаких проблем, кроме смущения приводить домой любовника при великовозрастных детях, была всегда рада армянской любви. Засидевшись на сходке, одну ночь они даже провели на кухне моей мамы, совсем неглухой женщины, и кричали как дикие кошки. Чувствуя себя богом, армянский мачо позволял себе покапризничать, изводя Олю, а она заглядывала ему в глаза с тревожной фразой «ну что опять не так, Гургенчик?».

В один прекрасный день супруга Гургена решила приехать в Петербург вместе с дочерью, чтобы скрасить его унылое одинокое существование. И остаться. Тоже работать и жить полноценной жизнью. В результате благотворительной акции родственников Гургену пришлось распрощаться со своей скромной комнатенкой, шикарной Олей и снять полноценную квартиру за 18 тыщ рэ в месяц. Оля, конечно, очень горевала, пыталась подобраться к гургеновому телу, но он оказался на слишком коротком поводке. Однажды Гурген сорвался с поводка, убежал в неизвестном направлении (может быть, даже к Оле), а потом испугался содеянного, наплел жене какую-то ахинею про «я на заседании, на ней и заночую». Вызвал друга, чтобы они вместе предстали перед женой как будто вместе ехали с тяжелой работы. Чувство солидарности, тем более мужской, у армян на высоте, поэтому друг побежал стремглав из дома, надев куртку, но оставшись в домашних тапках (с помпоном). Жена готова была поверить всем аргументам и радоваться возвращению блудного мужа, пока ее взор не упал на тапки. Страшно подумать, если бы жена была русской, но армянские женщины кроткие и покорные, вирус эмансипация еще не охватил, вероятно, беглеца даже не били.

Тем не менее настали тяжелые времена. Питерской регистрации у матери и дочери нет, только разрешение на работу, и то на 1 месяц. Соответственно, без регистрации на приличную работу не берут. Гургенчик уже не молод, чтобы впахивать, а квартирная плата взимается каждый месяц регулярно, да еще и нахлебники на шее. Причем стоимость потребительской корзины в Петербурге и Армении — «две большие разницы». Выводы напрашиваются сами — стоило ли так рваться на чужбину в поисках сладкой жизни? И вот на пике горестных раздумий и семейного единения позвонила Оля. Снесла, так сказать, тухлое яйцо, забрызгав содержимым все семейство. Она слабым голосом потребовала, чтобы Гурген привез ей лекарства, потому что она на грани жизни и смерти, очень и очень больна. Можно себе вообразить, как она наслаждалась местью, представляя метания Гургенчика под тяжелыми взглядами двух понимающих почти всё женщин. Не знаю, что в данном случае можно считать happyendом, но, похоже, еще месяц-другой, и Оля вновь обретет насыщенную разнообразием сексуальную жизнь. Если, конечно, законная супруга не наденет на мачо пояс верности и не выбросит ключ в темные воды Невы.

Герой № 2. Абсолютно армянский мужчина Мушер собирался на свадьбу, приговаривая: «у невеста вооот такой нос! как у баклана! говоришь, волосы везде — это горе. Это еще не горе. Вот такой нос — это горе! не спрячешь никуда.» Очень состоятельный армянский папа выдавал свою невзрачную великовозрастную дочь (29 лет для армянской девушки — это уже закат), выкатив хорошее приданое, но даже на него никто не зарился. Когда все уже потеряли надежду, такой король-Дроздобород нашелся. Венчание состоялось в армянской церкви, банкет был организован в неармянском ресторане  с романтичным названием «Водопад». На вопрос «ну как свадьба?» Мушер горестно ответил: «пиль водку, кебаб в горло не лез, невеста худой-худой, смуглый-смуглый, серый-серый, лоб низкий, и нос. Жених держаль невесту, чтобы не украли. Лучше б украли… А потом пришли три красивый нарядный узбечки (мое прим. — такое бывает? наверное, золотозубые нимфы), и я с ними танцеваль».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Это не спам.
сделано dimoning.ru